Одна дома.
Aug. 3rd, 2005 09:22 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
konstantinnaВ детстве мне очень редко удавалось остаться дома одной.
В Париже, если родителям надо было куда-нибудь уйти, меня оставляли на попечение братьев. Я отличалась довольно буйным нравом, и Серёжа, который старше меня на 7 лет, с трудом справлялся со мной, если я начинала беситься. Помню, как консьержка поднялась к нам на четвёртый этаж в тот момент, когда я уже занесла над Серёжиной головой молоток от деревянного конструктора. С Женей вдвоём мы тоже любили побеситься. Как-то раз в Монако родители поздно вечером ушли на приём к Принцу, а нас оставили в гостинице. По-моему, мы там прыгали со шкафа, в общем нам было очень весело. К счастью, в этот раз никто нас успокаивать не пришёл.
Но я отвлеклась, потому что мой рассказ о том, как я оставалась одна. Я училась во втором классе, Женя уже уехал в Москву, и в Париже с папой и с мамой осталась только я. По какой-то надобности мама тоже уехала. Папа пару раз взял меня с собой в Юнеско. Не думаю, что он был от этого в восторге, потому что потом он решил, что меня можно вполне оставлять дома одну. Сказка, свобода! Сначала составить план действий. Да-да, на бумаге я расписывала с точным указанием времени, когда и что я буду делать. Естественно, в этот план входили по большей части запрещённые действия. План, конечно же, надо было прятать, иначе наступило бы неминуемое крушение всех надежд. Всех пунктов я теперь не вспомню, но два из них были такими: прослушивание пластинок и просмотр диапозитивов, и то и другое, как вы понимаете, связанное с электричеством. Кончилось банально: я забыла выключить проектор из сети, и к приходу папы он тихо дымился... Повезло.
В Москву мы вернулись, когда я была в третьем классе. Сначала несколько месяцев мы жили в Черёмушках. Мама устроилась на работу, бабушка руководила драмкружком и тоже иногда уходила из дома. У меня было два дела: поиграть на пианино и порыться в ящиках стола. На пианино тогда играл Серёжа, инструмент очень берегли, чтобы он не расстроился и не рассохся. Ясно, что просто долбать по клавишам мне никто не разрешал. Но во мне умирал великий музыкант! Пианино манило к себе. И вот, когда бабушка уходила, надо было успеть расстегнуть все пуговицы на беом чехле, закрывающем пианино, наиграться и застегнуть всё обратно, как было.
Ну а ящики - это вообще святое. Всё посмотреть, потрогать. Я как-то нашла пачку таблеток, на которых было написани "Ацетилсалициловая кислота", и решила, что это что-то вроде аскорбинки. Попробовала на вкус - кислое. А надо сказать, что всё кислое мне очень нравилось. Ну, я и съела все шесть таблеток. Маме рассказала уже через много-много лет.
Когда мне ближе к зиме купили коньки, то прибавилось ещё одно занятие. Дело в том, что я прекрасно каталась на роликах с четырьмя колёсиками, а коньков никогда в своей жизни не видела. Ужасно хотелось попробовать, а то ли льда ещё не было, то ли некому было со мной на каток пойти. Ну я и пробовала, когда дома никого не было, в квартире, по паркету и по паласу. По паласу мне больше понравилось, следов почти не видно было.
После переезда на новую квартиру бабушка практически перестала выходить из дому, и стало совсем не сладко. Но, каждый год, в январе, она обязательно уезжала на месяц в Ленинград к родственникам. И тут начиналось раздолье. Ну, пианино само собой. Я к тому времени немного уже умела играть, но бабушка разрешала играть только то, что задано, по нотам. А тут - играй, что хочешь! Мне, конечно, хотелось научиться импровизировать, как Серёжа, и я играла, громко и вдохновенно. Бедные соседи, что им пришлось вытерпеть. Потом, когда я стала постарше, я кроме этого стала петь и тоже громко, никого же дома не было. Ну а слух у меня явно не стопроцентный...
Начались и кулинарные опыты. Поджарить себе картошки и мяса - естественно разрешалось и одобрялось, готового обеда-то не было без бабушки. Но было и более интересное. Во-первых, жареные макароны. Я их жарила сухие прямо на газовой горелке и ела, мне это было вкусно. Потом я стала делать конфеты: в чайную ложку насыпался сахар, капалась водичка и это тоже нагревалось в пламени горелки. Получался леденец, который надо было съесть и при этом не обжечься. Но вот ложка после этого совершенно не отмывалась. Для уничтожения следов преступления её приходилось либо куда-то прятать, либо выбрасывать. Видимо, дома было много чайных ложек, потому что никто пропажи не хватился.
Правда, потом, кода я повзрослела, мама говорила, что всё они замечали и обо всём догадывались, но предпочитали наблюдать за этим молча. Единственное, что их огорчало, что даже пойманная на месте преступления, я всё равно отнекивалась и не хотела признаваться в содеянном.
Почему я об этом пишу? Да потому что я одна дома.
В Париже, если родителям надо было куда-нибудь уйти, меня оставляли на попечение братьев. Я отличалась довольно буйным нравом, и Серёжа, который старше меня на 7 лет, с трудом справлялся со мной, если я начинала беситься. Помню, как консьержка поднялась к нам на четвёртый этаж в тот момент, когда я уже занесла над Серёжиной головой молоток от деревянного конструктора. С Женей вдвоём мы тоже любили побеситься. Как-то раз в Монако родители поздно вечером ушли на приём к Принцу, а нас оставили в гостинице. По-моему, мы там прыгали со шкафа, в общем нам было очень весело. К счастью, в этот раз никто нас успокаивать не пришёл.
Но я отвлеклась, потому что мой рассказ о том, как я оставалась одна. Я училась во втором классе, Женя уже уехал в Москву, и в Париже с папой и с мамой осталась только я. По какой-то надобности мама тоже уехала. Папа пару раз взял меня с собой в Юнеско. Не думаю, что он был от этого в восторге, потому что потом он решил, что меня можно вполне оставлять дома одну. Сказка, свобода! Сначала составить план действий. Да-да, на бумаге я расписывала с точным указанием времени, когда и что я буду делать. Естественно, в этот план входили по большей части запрещённые действия. План, конечно же, надо было прятать, иначе наступило бы неминуемое крушение всех надежд. Всех пунктов я теперь не вспомню, но два из них были такими: прослушивание пластинок и просмотр диапозитивов, и то и другое, как вы понимаете, связанное с электричеством. Кончилось банально: я забыла выключить проектор из сети, и к приходу папы он тихо дымился... Повезло.
В Москву мы вернулись, когда я была в третьем классе. Сначала несколько месяцев мы жили в Черёмушках. Мама устроилась на работу, бабушка руководила драмкружком и тоже иногда уходила из дома. У меня было два дела: поиграть на пианино и порыться в ящиках стола. На пианино тогда играл Серёжа, инструмент очень берегли, чтобы он не расстроился и не рассохся. Ясно, что просто долбать по клавишам мне никто не разрешал. Но во мне умирал великий музыкант! Пианино манило к себе. И вот, когда бабушка уходила, надо было успеть расстегнуть все пуговицы на беом чехле, закрывающем пианино, наиграться и застегнуть всё обратно, как было.
Ну а ящики - это вообще святое. Всё посмотреть, потрогать. Я как-то нашла пачку таблеток, на которых было написани "Ацетилсалициловая кислота", и решила, что это что-то вроде аскорбинки. Попробовала на вкус - кислое. А надо сказать, что всё кислое мне очень нравилось. Ну, я и съела все шесть таблеток. Маме рассказала уже через много-много лет.
Когда мне ближе к зиме купили коньки, то прибавилось ещё одно занятие. Дело в том, что я прекрасно каталась на роликах с четырьмя колёсиками, а коньков никогда в своей жизни не видела. Ужасно хотелось попробовать, а то ли льда ещё не было, то ли некому было со мной на каток пойти. Ну я и пробовала, когда дома никого не было, в квартире, по паркету и по паласу. По паласу мне больше понравилось, следов почти не видно было.
После переезда на новую квартиру бабушка практически перестала выходить из дому, и стало совсем не сладко. Но, каждый год, в январе, она обязательно уезжала на месяц в Ленинград к родственникам. И тут начиналось раздолье. Ну, пианино само собой. Я к тому времени немного уже умела играть, но бабушка разрешала играть только то, что задано, по нотам. А тут - играй, что хочешь! Мне, конечно, хотелось научиться импровизировать, как Серёжа, и я играла, громко и вдохновенно. Бедные соседи, что им пришлось вытерпеть. Потом, когда я стала постарше, я кроме этого стала петь и тоже громко, никого же дома не было. Ну а слух у меня явно не стопроцентный...
Начались и кулинарные опыты. Поджарить себе картошки и мяса - естественно разрешалось и одобрялось, готового обеда-то не было без бабушки. Но было и более интересное. Во-первых, жареные макароны. Я их жарила сухие прямо на газовой горелке и ела, мне это было вкусно. Потом я стала делать конфеты: в чайную ложку насыпался сахар, капалась водичка и это тоже нагревалось в пламени горелки. Получался леденец, который надо было съесть и при этом не обжечься. Но вот ложка после этого совершенно не отмывалась. Для уничтожения следов преступления её приходилось либо куда-то прятать, либо выбрасывать. Видимо, дома было много чайных ложек, потому что никто пропажи не хватился.
Правда, потом, кода я повзрослела, мама говорила, что всё они замечали и обо всём догадывались, но предпочитали наблюдать за этим молча. Единственное, что их огорчало, что даже пойманная на месте преступления, я всё равно отнекивалась и не хотела признаваться в содеянном.
Почему я об этом пишу? Да потому что я одна дома.
